«Гамлет»: пространство вопроса

Как же мы ждали этого события! Как в шахматной партии, прикидывали расстановку ролей, обсуждали за и против…

Конечно, Евгений Парафилов – вылитый Гамлет. Его парадоксальность, его эксцентричность, его способность на поступок делают актёра идеальным кандидатом на роль мятежного датского принца, которого злой рок в лице дяди Клавдия лишил короны.

Конечно, Клавдий, узурпатор, – Александр Теханович, а Полоний, интриган и царедворец, – заслуженный артист Краснодарского края Алексей Алексеев.

Не было проблем угадать с другом Гамлета, верным Горацио – Алексеем Сухановым. Призрак отца Гамлета, тоже Гамлет, Илья Сердюков, тоже был предсказуем. Как и сын Полония Лаэрт – заслуженный артист Краснодарского края Алексей Замко, в чьей руке оказалась отравленная шпага.

Интрига «Гертруда и Офелия» держалась до тех пор, пока зрители не увидели программку. Гертруда – Мария Якубец, чей лёд способен прожечь ворота в ад. Великолепная Гертруда, спокойно грызущая яблоко, когда других убивают. Гертруда, разыгравшая королевскую истерику, выгораживая сына…

И, наконец, неожиданная, странная, болезненно-нелепая и восхитительная Офелия – заслуженная артистка Краснодарского края Юлия Макарова. Похожая на ребёнка из сказки о голом короле, устами которого глаголет правда…

В «Гамлете» Молодёжного театра каждая роль удивительна. Чего стоит любители рэпа Розенкранц и Гильденстерн, каждое появление которых вызывало смех. Или Фортинбрас и капитан – Егор Глазов и Данила Хитров, которых хоть сейчас на гладиаторские бои.

А Озрик – непонятный мистический и зловещий Озрик – заслуженная артистка Краснодарского края Полина Шипулина. Персонаж, словно сошедший из «Оперы нищих» Брехта или с самых страшных страниц Диккенса…

Каждая роль достойна самого пристального внимания. Как и каждый узор решётки замка, и каждый костюм (художник по костюмам – Настя Васильева).

Всё удивительно точно: луч театрального света выхватывает главную антитезу трагедии – лицо молящегося Клавдия и затаившего месть Гамлета (художник по свету – Евгений Виноградов).

Декорации построены так, что из разных точек зрительного зала ответ на главный вопрос трагедии видится по-разному (художник-постановщик – Владимир Мартиросов).

Шекспировская речь звучит литым глаголом (педагог по речи – Елена Ласкавая).

Артисты так уверенно движутся по сцене (танцуют, фехтуют, живут и умирают), словно репетировали с завязанными глазами. Графику мизансцен, пластику поставил Алишер Хасанов, он же организовал звуковое пространство.

Режиссёр-постановщик спектакля – известный театральный режиссёр, педагог Николай Дручек. Он же – наш собеседник и проводник театральных смыслов.

Николай Иванович, оставим за скобками обсуждение психологических и философских концепций трагедии – ни один персонаж не потянет столько комплексов, начиная с эдипова, и столько философии, сколько навесили философы и психоаналитики на бедного принца датского. Поговорим о мотивах постановки. За «Гамлета» берутся, либо когда «назрело» за стенами театра – атмосфера в социуме, какие-то внешние вызовы… Либо когда в труппе театра есть артисты, способные выпукло, адекватно донести мысли Шекспира. А как было в нашем случае? Что перевесило: внешние обстоятельства или внутренние?

Не совсем так. Дело не только во внешних раздражителях. Должно было сойтись моё ощущение внешнего мира и моё внутренне попадание в какие-то вопросы, которые я ставлю перед собой, и которые Гамлет ставит перед всеми нами. И всё это должно было совпасть с ощущением, что труппа готова. Мы долго обговаривали с директором театра Николаем Табашниковым (теперь – генеральным директором КМТО «Премьера») возможные названия для постановки. И пришли к выводу, что театр к «Гамлету» готов. Надо суметь посмотреть на себя сквозь Шекспира. Это серьёзное испытание для и режиссёра, который ставит «Гамлета», и для его команды. Своего рода планка, с которой нужно себя сравнить.

Каждое произведение Шекспира – о театре. В вашем спектакле много колких замечаний о зрителях и об актёрах. Например, такое: «Актеры - алгебраическая формула своей эпохи: лучше  злобная эпитафия на вашей могиле, чем их нелестное мнение о вас, пока вы живы». Меняются цивилизации, а «Гамлет» остаётся… Если театр так силён, почему же люди ничему у него не учатся? Почему мир не становится лучше? Хотя ведьм уже не сжигают. Или всё-таки сжигают?

А у театра цели такой нет – изменить мир! Есть цель – сформулировать вопросы, которые можно задать себе и которые может задать себе зритель. А это, поверьте, уже большое дело. Поставить вопрос – значит, уже наполовину на него ответить.
Надо уметь задавать вопросы. Чтобы не забывать главное про себя. Чтобы не профигачить жизнь свою… И если бежишь от этих вопросов, тогда совсем пустота будет. Ни про что.
Артист на сцене создаёт пространство вопроса. Это дорогого стоит. Даже если на вопрос нет ответа… Ведь движение – не в ответе, а в постановке вопроса и в попытке его решения. Любая истина рождается из совокупности мнений.

В педагогике есть понятие «эвристический метод», когда путём наведения на размышление ученик сам приходит к нужному выводу…

Да, в театральной педагогике такое есть.

Не только в театральной. Учитель моего сына по физике говорила: я учу не запоминать формулы, а выводить их.  

Очень хорошая аналогия, кстати.

И снова я о театре. Как и все в зале, я была потрясена сценой, когда артист бродячего театра протягивает Клавдию корону и тот не может её взять, словно это змея или раскалённый металл. Ключевая сцена вашей постановки – приезд в Эльсинор бродячих актёров и спектакль «Мышеловка», который вскрывает историю, как Клавдий взошёл на трон. В «Мышеловке» вы выработали особый театральный язык, похожий на речь глухонемых. Было остроумно и страшно... Как вы его нашли? Долго ли искали? И зачем он понадобился? Не потому ли, что самое главное в пьесе – не в словах, а между ними? Как говорит дирижёр Курензис: всё главное в партитуре написано белым цветом.

Спасибо, что вы оценили! Я очень боялся, как воспримут эту сцену зрители. Почему мы её взяли? Во-первых, мы сразу поняли, что героям, которые участвуют в действии, нельзя произносить текст. Должен быть «переводчик» – это наша прекрасная актриса Полина Шипулина. А что тогда делать актёрам, если они не говорят текст? Разыграть пантомиму? У нас было три варианта решения сцены с «Мышеловкой». Последний нашли уже накануне премьеры. Подсказал Алишер Хасанов, постановщик пластических сцен – он показал нам технику. Мы сомневались, возьмут ли её артисты. Мы попробовали. Когда стали в ней работать, она показалась нам очень привлекательной, очень манкой. Она даёт большой простор для импровизации.
Так что язык нашли путём проб, путём поиска и ошибок. Слава богу, труппа Молодёжного театра такая, что позволяет искать и отказываться. Мы спокойно могли сказать артистам: «Ребята, нам не нравится. Неправильный ход». После чего отказывались от почти обжитого приёма и начинали искать новый. Очень мобильная труппа, с ней было легко и интересно работать.

Русский царь Борис Годунов, которому приписывают убийство цесаревича Димитрия, правил в годы, когда Шекспир вынашивал трагедию «Гамлет». Бориска, как его называли в народе, сделал много полезного для России. Могут ли злодеи править государством? Король Дании Клавдий, если не знать, что он убил брата, был хороший мужик. И правитель, наверное, из него был хороший… И судя по всему, папа Гамлета, который тоже Гамлет, был тот ещё товарищ, раз оказался в аду.

Гамлет-старший был воином. И Клавдий своим убийством не дал ему раскаяться, поэтому он оказался в аду. Это в английской логике того времени. Власть и мораль – очень субъективная история. Собиратель государства Российского царь Иван Грозный был что – хорошим человеком?... А Пётр Первый?..

Благостные, праведные люди уходят в монастырь, они не могут управлять страной. Такова природа политики, природа власти... Другое дело, что для меня и для Саши Техановича, который исполняет роль Клавдия, было очень важно: до определённого момента его героя мучает совесть.

Но потом Клавдий сумел справиться с муками совести: мол, мне хорошо, у меня всё есть, я счастлив.

Да! Да! Он нашёл для себя оправдание: мол, что я могу сделать? Вообще это Господь меня таким сотворил.

О чём спектакль? Для меня – о смерти. Единственное мерило земным амбициям – прах. Ужин червей. Исходя из того неимоверного количества «мертвецов», которые в финале выходят на сцену. Какой-то День Всех Святых получается.

«Вопрос всё тот же: быть или не быть»… С ребятами я разговаривал, и с Гамлетом – Женей Парафиловым – в первую очередь. Сегодня мы столкнулись с тем, что действие нужно тормозить. Очень часто действие ведёт к агрессии, к разрушению. И Гамлет понимает, к чему приведёт его план мести, но ничего поделать с собой не может. Нам нужно всем для себя ответить на вопрос: быть или не быть. Не в философском, экзистенциальном ключе – жизнь или смерть, нет. А в смысле действовать. Или остановиться.

Катарсис выдумали древние греки, а античная трагедия присвоила его себе. В «Гамлете» все умерли, трон перешёл к Фортинбрасу, который, судя по всему, тот ещё деятель. Перезагрузки не получилось, и очищения тоже. Неправильная трагедия.

Наш Гамлет в конце обещает, что после него трагедии не будет. Мы ищем верную интонацию.

Трагедия Шекспира «Гамлет» настолько велика, что не может ставиться часто. Я права?

Не может ставиться часто в одном театре?

Нет, вообще. В мире.

Сейчас какой-то неимоверный наплыв «Гамлетов». Наш осветитель Евгений Виноградов уже третьего «Гамлета» в этом сезоне светит. Одного поставил в Твери, другого у Михаила Левитина в театре «Эрмитаж». Совсем недавно премьера «Гамлета» была в «Ленкоме». В Самаре только вот вышло два «Гамлета». Здесь, в Краснодаре, наш «Гамлет» уже второй…

«Прогнило что-то в Датском королевстве».

Да-да-да. «Какая-то в державе Датской гниль».

Послесловие. Перед одним из премьерных показов «Гамлета» в Молодёжном театре состоялся «Свободный формат» - встреча со зрителями в разговорном жанре. Проблематику драматургии Шекспира и трагедии «Гамлет» обсуждали теолог, культуролог, педагог Алексей Верзунов и режиссёр Николай Дручек.

Обсуждение выдалось жарким. Пространство вопроса позволяло…

Параметры вопросам задавала Нелли Тен-Ковина
Фотографии Алексей Петров и Марина Богдан