В соавторстве - сила!
- Борис Петрович, следите, как живет в афише Нового театра кукол ваш «Щелкунчик»?
- Честно скажу, что меня порадовало, когда я увидел, что спектакль играют не только в новогоднюю кампанию, а, например, в октябре. В Тамбове, где больше десяти лет тоже идёт мой «Щелкунчик» (и это абсолютно разные спектакли), сложилась традиция: они играют его на Рождество. Конечно же, все спектакли требуют некоторой корректировки после премьеры: если в театре есть главный режиссёр, то обычно ему доверяешь этот процесс. Вот в прошлом году я выпустил в Белгороде сразу же два спектакля -главный режиссёр театр Володя Гусаров приходил на репетиции, вникал: он будет эти спектакли беречь.
В Новом театре кукол за «форму» постановок, по сути, отвечает завтруппой Марина Карпенко - очень болящий за театр человек и директор Алексей Кунченко. И не важно, что у театра нет худрука, зато у всех, кто в нем служит, есть вкус и желание держать театр на определенном уровне, есть настолько разнообразные и по форме, и по жанрам, и по режиссерскому мастерству спектакли. Вообще сейчас в России-матушке так много театров, имеющих собственных режиссеров, и это не самая страшная беда, да, пожалуй, что и не беда: главное, чтобы в театре был лидер, который бы знал, понимал, любил его и держал планку.
- Вы наверняка обратили внимание, что актёры театра прекрасно поют, и все благодаря завтруппой с оперной подготовкой. В «Карлике Носе» им тоже предстоит петь?И какая музыка будет в спектакле?
- Музыкальная культура у ваших артистов действительно высока. Ребят распеваются каждый день, а не наскоками, как в других театрах: выучили, спели - поехали. Есть постоянный процесс тренинга, а это дорого стоит. Грех было бы не использовать возможность артистов в новом спектакле, так что в «Карлике Носе» будет несколько песен. Их написал Александр Васильевич Михайлов, которого почти год как нет на свете белом. Сколько я себя помню в режиссуре, столько я с ним работал как с композитором. Фактически у нас сложилось творческое трио: Александр Васильевич, мой художник Андрей Михайлович Степанов и я. Как без композитора работать?
Музыку на подборе я не люблю - она всегда чужая, она всегда по третьему плану. А так ты приходишь к композитору, рассказываешь о придуманном тобой ходе развития спектакля, объясняешь, где музыка нужна эмоциональная, а где - песня, где мелодия для поддержки действия. И он влезает в твою режиссёрскую шкуру и начинает вместе с тобой создавать спектакль. Так что Саша и Андрей - мои соавторы, и я очень уважаю и, пожалуй, люблю за это. И в «карлике Носе» музыка будет совершенно оригинальная, принадлежащая только этому спектаклю и никакому больше: другой постановке иного режиссёру она просто не подойдет.
- А с художником вы как строите работу?
- Вместе придумываем, а потом он своё дело делает, а я - своё. По вечерам собираемся и начинаем мозговать. У нас с Андреем Степановым, не считая сказки Гауфа в Новом театре кукол, только в этом году будут четыре работы. В Казахстане осенью выпустим два спектакля: для первого у него есть всего месяц на эскизы, а второй предстоит собрать и освежить - это ночная сказка для взрослых «Куда улетают ласточки?» по пьесе петербургского режиссёра и драматурга Николая Юрьевича Шувалова по мотивам «Дюймовочки» мы когда-то сделали в том же Тамбове. Ещё зимой в Белгороде поставили спектакль для малышек - бэби-театр, что сейчас очень модно. В основу легли стихи белгородского поэта Юрия Макарова, который бывший ветеринар и пишет только про животных.
Вообще-то мы 23 года вместе работаем с художником: хотя Андрей по образованию - художник-педагог, но за эти годы он стал абсолютно театральным художником: сначала хотел так много всего воплотить в каждом спектакле, мы научились с ним постепенно отсекать всё лишнее и оставлять только то, что режиссёр хотел сказать. И потом Андрей просто рукастый: он все покажет, сделает, объяснит. Так что, думаю, его десятидневное пребывание только на стадии запуска спектакля в Новом театре кукол настолько обогатило цеха: тот, кто хочет, тот ухватил от него очень много. Хотя здесь просто замечательные костюмер, которая каждый стежочек согласовывает, дотошный бутафор, великолепный столяр, замечательный механик: эти люди - как жемчужинки, которые надо любить, беречь и холить. Знаете почему? Я обожаю театральную кухню. Там - те же законы, что на обычной кухне: если борщом не пахнет, то в доме лада нет. А когда на кухне театра идет процесс, с любовью сделаны куклы и декорации, тогда эта любовь на сцене проявляется всенепременно.
Открыть для зрителя… книгу
- И как вы с Андреем Михайловичем придумали «Карлика Носа»?
- Все началось давно, когда в 2007 или 2009 году в Тамбове (а я вообще с их театром кукол сотрудничаю плотно: там идёт семнадцать моих спектаклей - половина репертуара) случилась первая постановка этой сказки Гауфа. Началось все с того, что сыну моему в ту пору было лет двенадцать и все время он проводил за компьютером, хотя моя старшая дочь обожает читать. Как оторвать сына, который книжек в руки не берёт, от компьютера? И тут где-то я купил книжку Гауфа, а сын мне: «Пап, ну, я мультик смотрел, даже не хочу в руки книжку брать». И я подумал: как заставить детей просто книжку в руки взять? Так, надо прямо начать все с книжки, необыкновенной по масштабу, такой, чтоб дети на неё глазели. И она у нас в спектакле будет на сцене: мы введём детвору в сказку через книжку.
Вот в спектакля есть задача, а есть сверхсверхсверхзадача: чего хочет режиссер как человек. И «Карликом Носом» мне захотелось сказать: дети, папы, мамы, возьмите книжку в руки, это очень любопытно! Книга, если ребенку привить любовь к чтению, это такое огромное подспорье в формировании человека. Что она меня заставляет делать? Воображать, фантазировать, мыслить мой мир: книгу мы все читаем одно и то же, но у всех развивают одним миры. А дальше мы с художником пришли к тому, что раз наша сказка - это книга, то надо придумать ход, который позволит держать вот этот стиль чтения, перелистывания страниц - всё это будет все на сцене. Будут возникать картинки, основной событийный ряд произведения будет играться на сцене: мы будем буквально перелистывать страницы, они позволят нам переходить из одного действия в другие, абсолютно разные.
Визуальный ход в любом спектакле - то, что создает его. Вот я обожаю свой спектакль «Отшельник и роза» по Борису Заходеру, с которым лично был знаком: мой спектакль ездил на один фестиваль в Москву, который проходил в театре им. С. Образцова, и Борис Владимирович приходил на показы. Первая его пьеса, которую я поставил, была «Русачок» - забавная, милая сказка, эскизы которой ему категорически не понравились. А это были эскизы Захара Давыдова - в будущем дважды лауреата Национальной театральной премии «Золотая маска»… Так вот, при знакомстве Борис Владимирович сказал: «У меня есть сказка, если она тебе глянется, ты и сам можешь что-то придумать по ней». И правда, пришло время, когда Заходера не стало, а мы с Андреем Степановым обратились к «Отшельнику и розе», где важную роль играет море. Ломали долго-долго головы, как сделать его на сцене море, чтобы в капельке воды - целый мир: там и ползают, и дерутся, и любят. В итоге мы выгнули дугу из прута, повесили ширму, которая «дышит», и она буквально стала морем. Позже эта постановка была выдвинута на Госпремию и взял гран-при международного фестиваля театров кукол азиатских стран в Кустанае.
- Актерский «пасьянс» в грядущей премьере сошёлся легко?
- Я практически всю труппу знаю по «Щелкунчику», знаю их возможности: в Новом театре кукол служат очень хорошие актёры. Алёна Бокова, которая будет играть маму, сыграть еще и Гусыньку. Тем более, что на актёрах будет униформа: есть возможность прикрыть лицо - и зрители даже не увидят, что в двух ролях занята одна и та же актриса. Максим Ведерников, который будет играть Карлика Носа, - артист, который может глубоко погрузиться в роль и создать на сцене такую атмосферу, чтобы даже слёзки в зале у зрителей появились, а тут они просто необходимы. Потому что сама тема сказки: ладно, я урод, это моя беда, но самое страшное - что маме плохо… Сочувствие к герою, если актер его не проживет, в зале никакого отклика не получит.
- Какие куклы будут в «Карлике Носе»?
- Кукол в спектакле по сути мало: есть Карлик Нос, который из живого актёрского плана переходит в куклу, Гусынька, дальше Князь и Герцог. Гусыня и Карлик Нос - куклы планшетные и небольшие, а Князь и Герцог - ещё не ростовые, но огромные: они - этакое гиперболизированное обжорство и воплощение злобы. Мы с Андреем решили, что эти герои - этакие мясорубки, которые ещё и соревнуются между собой, у кого больше получиться сожрать хорошего и доброго в мире. Вот так мы позволили себе по ранжиру кукол проявить весь событийный, эмоциональный ряд сказки.
Хотя для нас это не первое обращение к «Карлику Носу», но в этом спектакле абсолютно - все заново: другая труппа, другая сцена, другие цеха. Взять куклу Карлика Носа: Андрей добавил открывающиеся рты потому что нам показалось, что эта масса отрицательных героев должна шевелиться, иначе она будет мертвой. И сам Карлик Нос раньше был просто маска, а в этом спектакле у него будут двигаться глаза - художник привнес механику. Так что даже повтор названия для меня всякий раз - это новые находки, новый спектакль. Потому что мы с Андреем Степановым стараемся не отказываться от приглашений поработать - пока есть силы, здоровье и желание. И еще очень важно, когда ты нужен. Как у Киплинга в «Кошке, которая гуляет сама по себе»: «Что нужно человеку? Быть нужным». Пока мы нужны, мы счастливы.
Источник - "Кубань Сегодня"
Автор - Анастасия Куропатченко
5.09.2019
